Политики везде одинаковы: они обещают построить мост там, где и реки-то нет. Никита Хрущев
Сегодня 15 ноября 
четверг,
Котировки
67.997576.7556

Из каких источников вы получаете политическую информацию?

Отправить

Простите за откровенность

Есть у меня привычка выбалтывать малознакомым людям такие подробности личной жизни, которые многие люди скрывают даже от близких родственников. Причем, не только своей. Наверное, поэтому я и стал писателем. За эту мою особенность меня обожают экономические и политические шпионы и ненавидят друзья и знакомые.

Но речь пойдет не об этом. А о журналистике, как профессии. Дело в том, что с самого раннего детства меня деревенские дети обзывали Шрайбикусом. А я учился в Иванове, где преподавали английский, и не знал, что Шрайбикус – это не просто писатель на детском немецком, а еще и картинка в советском учебнике немецкого языка. Такой персонаж в очках и с фотоаппаратом. Кличка ко мне прилипла, конечно, из-за очков, которые тогда были редкостью. Я, когда впервые увидел этот учебник, спросил у товарища, такого же пацана на велосипеде, каким и сам был: «Так вы что, меня Мурзилкой считаете?» Товарищ серьезно посмотрел на меня и ответил: «Да ладно! Какой же ты Мурзилка? Ты Шрайбикус! Это уважительное прозвище. А Мурзилка – вон он, зараза, пошел!» И показал мне на доброго дедушку, вечно ходившего по деревне в пиджаке и галстуке.

Я никогда не мог понять, почему люди от этого И. Волкова, ветерана труда, шарахаются, как от чумного. Оказалось, что он был внештатным корреспондентом газеты «Сельские вести». И любил вести разговоры с односельчанами. После чего в газете появлялось что-то вроде: «Уже шестой час в поле пашет механизатор Иван Иваныч Иванов. Трудовой рукой в мозолях и солярке он вытирает вспотевший лоб и, выражая благодарность партии и правительству, прикладывается к чекушке». А потом за Иван Иванычем в деревне прикрепляется какое-нибудь почетное прозвище типа «чекушка с соляркой». А корреспондент уже берет интервью у следующей жертвы.

Взял он интервью и у моей бабушки. Валентина Александровна, пусть земля ей будет пухом, была Матерью-Героиней (одиннадцать детей, медаль и письмо от старосты Калинина). При этом была она бабкой злобной и односельчан не жаловала. Но при виде корреспондента растаяла и показала ему медаль. После чего ушла давать корм курам и грести сено. Остальное И. Волков домыслил сам. Едрит твою налево! Когда мы всей родней по семейным праздникам доставали из серванта эту пожелтевшую газету и читали вслух, никакой Петросян не мог нас отвлечь от этой юморески.

«Детей у меня было много, - говорит бабушка Валя. – Но мы трудились на партию и правительство. Колхоз надо было поднимать. Где уж тут о детях думать?» Сказав это, повернулась Мать-Героиня к темному окну и задумалась. О чем? Наверное, о том, какую великую страну сейчас построили ее дети».

«Точно! – комментирует один из ее великих детей. – А еще о том, что пока корреспондент чай пил, Санька в огороде все зеленцы оборвал. А сосед опять забор передвинул.»

«Ладно, - заключает другой. – Хватит пить. Пошли страну строить».

Когда я, спустя много лет, нежданно-негаданно сам стал журналистом, а потом редактором, первым делом я включил в себе мощного внутреннего цензора. Который работает по принципу: ничего не додумывать за людей. И еще: никто никакую великую страну не строит. А только обустраивает в меру сил свой дом. Что примату более свойственно, чем разглагольствовать о пользе для общества.

Уж больно не хотелось, чтобы от меня люди прятались, едва я подхожу к калитке.

Но оказалось, что моя откровенность и борьба со штампами – еще хуже. И многие боятся ее еще больше, чем пожизненной славы.

Опубликовано 12 февраля, 2014 года

Теги:

общество